215 лет
Sense & Sensibility
О творчестве Джейн Остен и романе «Sense & Sensibility»
Сайт создан в честь Джейн Остен — писательницы, чей голос звучит сквозь столетия.
Закажите и получите живую книгу в Библиотеке 4 корпуса:
Austen, J. Sense and Sensiblity [Текст] / J. Austen. - London : Penguin Books, 1994. - 373 p.
══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════
Закажите и получите живую книгу в Библиотеке 4 корпуса:
Austen, J. Sense and Sensiblity [Текст] / J. Austen. - London : Penguin Books, 1994. - 373 p.
Джейн Остен сделала невозможное: написала роман, название которого до сих пор не могут перевести.
В 1811 году, когда «Sense and Sensibility» вышел анонимно — на обложке стояло только «By A Lady» — никто не мог представить, что эта история о двух сёстрах переживёт своего автора на два столетия. Остен начала писать её в 19 лет, а дорабатывала более пятнадцати лет.
Сегодня, спустя 215 лет, русские переводчики всё ещё спорят: «Разум и чувства»? «Чувство и чувствительность»? Что вообще имела в виду Остен?
Оригинальное название — это не просто противопоставление. Это лингвистическая головоломка, в которой каждое слово значит больше, чем кажется.
«Sense» — это не просто «разум». Это здравый смысл, рассудительность, внутренний контроль, способность думать о других и действовать сдержанно. Это Элинор, которая прячет свои чувства, потому что знает: от неё зависит спокойствие всей семьи.
«Sensibility» — это не просто «чувства». В XVIII веке это слово означало особую способность к утончённым эмоциям, быстрому восприятию, состраданию — то, что сегодня мы назвали бы «эмоциональным интеллектом». Это Марианна, которая чувствует всё на пределе, потому что иначе не умеет.
В оригинале «sense» и «sensibility» — это не противоположности. Это два способа переживать мир, которые Остен не противопоставляет, а примиряет.
В 1811 году слово «sensibility» звучало иначе. Оно было в моде — философы Просвещения спорили о том, что важнее: холодный рассудок или тонкая чувствительность. Остен написала роман, который высмеивает обе крайности. Марианна, которая живёт чувствами, почти погибает. Элинор, которая живёт разумом, почти теряет любовь. Спасение — в равновесии.
В 1811 году, когда «Sense and Sensibility» вышел анонимно — на обложке стояло только «By A Lady» — никто не мог представить, что эта история о двух сёстрах переживёт своего автора на два столетия. Остен начала писать её в 19 лет, а дорабатывала более пятнадцати лет.
Сегодня, спустя 215 лет, русские переводчики всё ещё спорят: «Разум и чувства»? «Чувство и чувствительность»? Что вообще имела в виду Остен?
Оригинальное название — это не просто противопоставление. Это лингвистическая головоломка, в которой каждое слово значит больше, чем кажется.
«Sense» — это не просто «разум». Это здравый смысл, рассудительность, внутренний контроль, способность думать о других и действовать сдержанно. Это Элинор, которая прячет свои чувства, потому что знает: от неё зависит спокойствие всей семьи.
«Sensibility» — это не просто «чувства». В XVIII веке это слово означало особую способность к утончённым эмоциям, быстрому восприятию, состраданию — то, что сегодня мы назвали бы «эмоциональным интеллектом». Это Марианна, которая чувствует всё на пределе, потому что иначе не умеет.
В оригинале «sense» и «sensibility» — это не противоположности. Это два способа переживать мир, которые Остен не противопоставляет, а примиряет.
В 1811 году слово «sensibility» звучало иначе. Оно было в моде — философы Просвещения спорили о том, что важнее: холодный рассудок или тонкая чувствительность. Остен написала роман, который высмеивает обе крайности. Марианна, которая живёт чувствами, почти погибает. Элинор, которая живёт разумом, почти теряет любовь. Спасение — в равновесии.
Погрузитесь в жизнь и творчество знаменитой писательницы. Узнайте больше о её романе "Sense & Sensibility", который продолжает вдохновлять читателей по всему миру. Информация будет полезна студентам и преподавателям.
Джейн Остен: характеристика творчества и ключевые моменты
Джейн Остен (1775–1817) — английская писательница, чьё творчество стало мостом между литературой XVIII и XIX веков. Она не писала о войнах, революциях или романтических бурях. Её мир — это «один-два деревенских семейства», несколько домов, гостиные, балы и разговоры. Но именно в этом узком пространстве Остен создала то, что критики называют «универсальной вселенной»: точную, ироничную и беспощадно правдивую картину человеческой природы.
Вальтер Скотт, её современник, признавал: «Тонкое прикосновение, которое делает обыденные вещи и персонажей интересными благодаря правде описания и чувства, — это мне недоступно». Джордж Генри Льюис называл её «Шекспиром прозы». А Вирджиния Вулф — «владычицей гораздо более глубоких эмоций, чем кажется на поверхности».
Что делает Остен уникальной: ключевые моменты
1. Первый реалист английского романа
Остен — «первая реалистка в английском романе, живая и грациозная, со спокойным, но едким пониманием человеческих слабостей». Она отказалась от условностей готического романа и сентиментальной прозы, направив внимание на повседневную жизнь. Её герои не переживают роковых совпадений и демонических страстей — они сталкиваются с обычными людьми, обычными желаниями и обычными последствиями своих решений.
2. Ирония как инструмент познания
Ирония Остен — не украшение, а способ мышления. Она «никогда не повышает голоса», её юмор «вездесущ, но не шумлив — острый и фундаментальный». Через иронию она обнажает социальное лицемерие, тщеславие и самообман. При этом её смех никогда не переходит в жестокость — она «смеётся в рукав», но не унижает.
3. Свободная косвенная речь: революция в повествовании
Главное техническое достижение Остен — free indirect discourse (свободная косвенная речь). Это техника, при которой голос рассказчика и голос персонажа сливаются, позволяя читателю слышать мысли героя, не теряя авторской иронии. Именно это нововведение открыло роману доступ к изображению сознания и стало основой психологического реализма XIX–XX веков.
4. «Экономия» как эстетический принцип
Остен писала «маленькими мазками», добиваясь максимальной выразительности при минимуме средств. Её стиль — это «вечное усилие довольствоваться одним словом вместо двух, вечный импульс отсекать и обрезать, а не расширять и удлинять». Кембриджский исследователь Энн Тонер называет это «экономией искусства»: точность сюжета, описаний и диалогов, которая позволила Остен «расширить способность романа изображать сознание».
5. Два периода творчества: условность и преемственность
Традиционно творчество Остен делят на два этапа: ранний («Разум и чувства», «Гордость и предубеждение», «Нортенгерское аббатство») и зрелый («Мэнсфилд-парк», «Эмма», «Доводы рассудка»). Однако это деление условно: Остен возвращалась к ранним романам даже после публикации, перерабатывая и углубляя их. «Разум и чувства» начинался как «Элинор и Марианна» в 1795 году, а опубликован был только в 1811-м — спустя шестнадцать лет.
6. Философский баланс: разум и чувства
Остен не выбирает между рассудком и эмоцией. Она показывает, что зрелость — это их соединение. Её героини учатся не подавлять чувства, но и не подчиняться им слепо. «Разум и чувства» — не противопоставление, а поиск равновесия. Это делает её романы не «историями о любви», а исследованиями того, как человек учится быть честным с собой и с другими.
Джейн Остен (1775–1817) — английская писательница, чьё творчество стало мостом между литературой XVIII и XIX веков. Она не писала о войнах, революциях или романтических бурях. Её мир — это «один-два деревенских семейства», несколько домов, гостиные, балы и разговоры. Но именно в этом узком пространстве Остен создала то, что критики называют «универсальной вселенной»: точную, ироничную и беспощадно правдивую картину человеческой природы.
Вальтер Скотт, её современник, признавал: «Тонкое прикосновение, которое делает обыденные вещи и персонажей интересными благодаря правде описания и чувства, — это мне недоступно». Джордж Генри Льюис называл её «Шекспиром прозы». А Вирджиния Вулф — «владычицей гораздо более глубоких эмоций, чем кажется на поверхности».
Что делает Остен уникальной: ключевые моменты
1. Первый реалист английского романа
Остен — «первая реалистка в английском романе, живая и грациозная, со спокойным, но едким пониманием человеческих слабостей». Она отказалась от условностей готического романа и сентиментальной прозы, направив внимание на повседневную жизнь. Её герои не переживают роковых совпадений и демонических страстей — они сталкиваются с обычными людьми, обычными желаниями и обычными последствиями своих решений.
2. Ирония как инструмент познания
Ирония Остен — не украшение, а способ мышления. Она «никогда не повышает голоса», её юмор «вездесущ, но не шумлив — острый и фундаментальный». Через иронию она обнажает социальное лицемерие, тщеславие и самообман. При этом её смех никогда не переходит в жестокость — она «смеётся в рукав», но не унижает.
3. Свободная косвенная речь: революция в повествовании
Главное техническое достижение Остен — free indirect discourse (свободная косвенная речь). Это техника, при которой голос рассказчика и голос персонажа сливаются, позволяя читателю слышать мысли героя, не теряя авторской иронии. Именно это нововведение открыло роману доступ к изображению сознания и стало основой психологического реализма XIX–XX веков.
4. «Экономия» как эстетический принцип
Остен писала «маленькими мазками», добиваясь максимальной выразительности при минимуме средств. Её стиль — это «вечное усилие довольствоваться одним словом вместо двух, вечный импульс отсекать и обрезать, а не расширять и удлинять». Кембриджский исследователь Энн Тонер называет это «экономией искусства»: точность сюжета, описаний и диалогов, которая позволила Остен «расширить способность романа изображать сознание».
5. Два периода творчества: условность и преемственность
Традиционно творчество Остен делят на два этапа: ранний («Разум и чувства», «Гордость и предубеждение», «Нортенгерское аббатство») и зрелый («Мэнсфилд-парк», «Эмма», «Доводы рассудка»). Однако это деление условно: Остен возвращалась к ранним романам даже после публикации, перерабатывая и углубляя их. «Разум и чувства» начинался как «Элинор и Марианна» в 1795 году, а опубликован был только в 1811-м — спустя шестнадцать лет.
6. Философский баланс: разум и чувства
Остен не выбирает между рассудком и эмоцией. Она показывает, что зрелость — это их соединение. Её героини учатся не подавлять чувства, но и не подчиняться им слепо. «Разум и чувства» — не противопоставление, а поиск равновесия. Это делает её романы не «историями о любви», а исследованиями того, как человек учится быть честным с собой и с другими.
Особый стиль
Джейн Остен писала о том, что знала: о повседневности, о разговорах, о выборе, который совершается не в битвах, а в гостиных. Но именно эта «узость» сделала её универсальной. Она изобрела способ говорить о внутреннем мире человека так, как до неё не умел никто. И спустя два века её ирония, её точность и её вера в то, что обычная жизнь заслуживает внимания, остаются непревзойдёнными.
Джейн Остен: цитаты о письме, стиле и историях
“I must keep to my own style & go on in my own way; and though I may never succeed again in that, I am convinced that I should totally fail in any other.”
«Я должна держаться собственного стиля и идти своим путём; и хотя я, возможно, больше не добьюсь в этом успеха, я убеждена, что в любом другом потерплю полную неудачу».
Джейн Остен — письма, 1816
“I am going to take a heroine whom no one but myself will much like.”
«Я собираюсь взять героиню, которую, кроме меня, вряд ли кто-то сильно полюбит».
Джейн Остен — письма, 1815 (об «Эмме»)
“Let other pens dwell on guilt and misery.”
«Пусть другие перья расписывают вину и страдания».
«Мэнсфилд-парк»
“The work is rather too light, and bright, and sparkling; it wants shade...”
«Произведение слишком уж лёгкое, яркое и искрящееся; ему не хватает тени...»
Джейн Остен — письма, 1813 (о «Гордости и предубеждении»)
“I do not write for such dull elves / As have not a great deal of ingenuity themselves.”
«Я пишу не для таких тупых эльфов, / У которых нет и большой доли собственной изобретательности».
Джейн Остен — письма, 1813
“An artist cannot do anything slovenly.”
«Художник не может делать что-либо неряшливо».
Джейн Остен — письма, 1816
“I am not at all in a humour for writing; I must write on till I am.”
«У меня совсем нет настроения писать; я должна писать, пока оно не появится».
Джейн Остен — письма, 1816
“It is only a novel... in which the greatest powers of the mind are displayed... the liveliest effusions of wit and humour, are conveyed to the world in the best-chosen language.”
«Это всего лишь роман... в котором проявляются величайшие силы ума... живейшие излияния остроумия и юмора передаются миру на самом удачно выбранном языке».
«Нортенгерское аббатство»
“I declare after all there is no enjoyment like reading! How much sooner one tires of any thing than of a book!”
«Признаюсь, в конце концов, нет удовольствия, подобного чтению! Как быстро устаёшь от чего угодно по сравнению с книгой!»
«Гордость и предубеждение»
“Composition seems to me impossible with a head full of joints of mutton and doses of rhubarb.”
«Сочинительство кажется мне невозможным, когда голова забита кусками баранины и порциями ревеня».
Джейн Остен — письма, 1798
“I must keep to my own style & go on in my own way; and though I may never succeed again in that, I am convinced that I should totally fail in any other.”
«Я должна держаться собственного стиля и идти своим путём; и хотя я, возможно, больше не добьюсь в этом успеха, я убеждена, что в любом другом потерплю полную неудачу».
Джейн Остен — письма, 1816
“I am going to take a heroine whom no one but myself will much like.”
«Я собираюсь взять героиню, которую, кроме меня, вряд ли кто-то сильно полюбит».
Джейн Остен — письма, 1815 (об «Эмме»)
“Let other pens dwell on guilt and misery.”
«Пусть другие перья расписывают вину и страдания».
«Мэнсфилд-парк»
“The work is rather too light, and bright, and sparkling; it wants shade...”
«Произведение слишком уж лёгкое, яркое и искрящееся; ему не хватает тени...»
Джейн Остен — письма, 1813 (о «Гордости и предубеждении»)
“I do not write for such dull elves / As have not a great deal of ingenuity themselves.”
«Я пишу не для таких тупых эльфов, / У которых нет и большой доли собственной изобретательности».
Джейн Остен — письма, 1813
“An artist cannot do anything slovenly.”
«Художник не может делать что-либо неряшливо».
Джейн Остен — письма, 1816
“I am not at all in a humour for writing; I must write on till I am.”
«У меня совсем нет настроения писать; я должна писать, пока оно не появится».
Джейн Остен — письма, 1816
“It is only a novel... in which the greatest powers of the mind are displayed... the liveliest effusions of wit and humour, are conveyed to the world in the best-chosen language.”
«Это всего лишь роман... в котором проявляются величайшие силы ума... живейшие излияния остроумия и юмора передаются миру на самом удачно выбранном языке».
«Нортенгерское аббатство»
“I declare after all there is no enjoyment like reading! How much sooner one tires of any thing than of a book!”
«Признаюсь, в конце концов, нет удовольствия, подобного чтению! Как быстро устаёшь от чего угодно по сравнению с книгой!»
«Гордость и предубеждение»
“Composition seems to me impossible with a head full of joints of mutton and doses of rhubarb.”
«Сочинительство кажется мне невозможным, когда голова забита кусками баранины и порциями ревеня».
Джейн Остен — письма, 1798
Обзор ключевых ресурсов
проверенные источники с академической и культурной ценностью
- Официальный сайт дома-музея. Виртуальные туры, онлайн-выставки, коллекция предметов
- Цифровая реконструкция художественных выставок, которые Остен посещала в Лондоне. Проект Техасского университета
- Научные статьи, учебные материалы, журнал Persuasions On-Line. Авторитетный источник для исследователей
- Бесплатный полный текст романов на английском языке
- Дом брата Остен, Эдварда. Литературное наследие, сады, исторические экспозиции
Оценка и критика
Оценка современников и писателей
Восприятие творчества Джейн Остен было удивительно полярным — от восторженного признания до резкого неприятия. Эта полярность делает историю её репутации не менее интересной, чем её романы. Ниже — мнения писателей и критиков.
Восприятие творчества Джейн Остен было удивительно полярным — от восторженного признания до резкого неприятия. Эта полярность делает историю её репутации не менее интересной, чем её романы. Ниже — мнения писателей и критиков.
- Сэр Вальтер Скотт (1771–1832) — признание таланта
Цитата (оригинал):
“Also read again, and for the third time at least, Miss Austen’s very finely written novel of Pride and Prejudice. That young lady had a talent for describing the involvements and feelings and characters of ordinary life which is to me the most wonderful I ever met with. The Big Bow wow strain I can do myself like any now going but the exquisite touch which renders ordinary common-place things and characters interesting from the truth of the description and the sentiment is denied to me. What a pity such a gifted creature died so early.”
Перевод:
«Перечитал снова, и, по крайней мере, в третий раз, прекрасно написанный роман мисс Остен "Гордость и предубеждение". У этой юной леди был талант описывать запутанные ситуации, чувства и характеры обыденной жизни, который для меня является самым удивительным из всех, что я когда-либо встречал. Грубый эффект "бау-вау" я и сам могу изобразить, но тонкое прикосновение, которое делает обыденные вещи и персонажей интересными благодаря правде описания и чувства, — это мне недоступно. Как жаль, что такое одарённое создание умерло так рано».
Источник: The Journal of Sir Walter Scott, запись от 14 марта 1826 года. Цитируется по: Jane Austen’s House, «‘The most wonderful I ever met with’: Scott’s Admiration for Austen» (2021) - Шарлотта Бронте (1816–1855) — критика «недостатка страсти»
Цитата (оригинал):
“Why do you like Miss Austen so very much? I am puzzled on that point. … I had not seen Pride and Prejudice till I read that sentence of yours, and then I got the book and studied it. And what did I find? An accurate daguerreotyped portrait of a common-place face; a carefully-fenced, highly cultivated garden with neat borders and delicate flowers — but no glance of a bright, vivid physiognomy — no open country — no fresh air — no blue hill — no bonny beck. I should hardly like to live with her ladies and gentlemen in their elegant but confined houses.”
Перевод:
«Почему вам так нравится мисс Остен? Я в недоумении. … Я не видела "Гордости и предубеждения", пока не прочитала вашу фразу, и тогда я достала книгу и изучила её. И что же я нашла? Точный дагерротипный портрет заурядного лица; тщательно огороженный, высоко возделанный сад с аккуратными бордюрами и нежными цветами — но ни проблеска яркой, живой физиономии — ни открытого поля — ни свежего воздуха — ни синего холма — ни журчащего ручья. Я вряд ли хотела бы жить с её леди и джентльменами в их элегантных, но тесных домах».
Источник: Письмо Шарлотты Бронте Джорджу Генри Льюису от 12 января 1848 года. Цитируется по: Dublin Review of Books, «Naughty But Nice»; The Daily Beast, «Why the Brontës Hated Jane Austen»
- Марк Твен (1835–1910) — резкое "неприятие"
Цитата (оригинал):
“Jane Austen’s books, too, are absent from this library. Just that one omission alone would make a fairly good library out of a library that hadn’t a book in it.”
“Every time I read ‘Pride and Prejudice’ I want to dig her up and beat her over the skull with her own shin-bone.”
Перевод:
«Книг Джейн Остен тоже нет в этой библиотеке. Уже одно это упущение сделало бы из библиотеки, в которой нет ни одной книги, вполне приличную библиотеку».
«Каждый раз, когда я читаю "Гордость и предубеждение", мне хочется выкопать её и ударить по черепу её собственной берцовой костью».
Источник: Цитируется по: Always Austen, «What Did Other Authors Say About Jane Austen?» (2026)
Примечание: критика как парадокс
Высказывания Твена об Остен столь же яростны, сколь и парадоксальны. Ключевая фраза — «каждый раз, когда я читаю» — указывает на то, что он возвращался к её романам неоднократно. Как иронично заметил один из исследователей, «не перечитывают роман, который не нравится, достаточно часто, чтобы говорить "каждый раз, когда я читаю"».
Более того, известно, что своё знаменитое высказывание Твен адресовал Уильяму Дин Хоуэллсу — своему другу и одному из самых ярых защитников Остен в Америке. Это наводит на мысль, что в словах Твена, «заядлого насмешника и проказника», могло быть больше иронической гиперболы и дружеского подтрунивания, чем искренней ненависти.
Таким образом, его критика — это не столько объективная оценка, сколько эмоциональная и намеренно эпатажная реакция, которая, возможно, говорит о скрытом, но неосознанном признании мастерства Остен. Ведь если бы её книги были столь уж невыносимы, вряд ли он заставлял бы себя возвращаться к ним снова и снова
- Вирджиния Вулф (1882–1941) — защита и признание
Цитаты (оригинал):
“Anyone who has had the temerity to write about Jane Austen knows that of all great writers she is the most difficult to catch in the act of greatness.”
“What genius, what integrity it must have required in face of all that criticism, in the midst of that purely patriarchal society, to hold fast to the thing as they saw it without shrinking. Only Jane Austen did it and Emily Brontë. … They wrote as women write, not as men write.”
“Here is Jane Austen, a great writer as we all agree, but, for my own part, I would rather not find myself alone in the room with her.”
Перевод:
«Тот, у кого хватило смелости писать о Джейн Остен, знает, что из всех великих писателей её труднее всего поймать на месте преступления — в момент величия».
«Какая гениальность, какая честность потребовались, чтобы перед лицом всей этой критики, посреди абсолютно патриархального общества, твёрдо держаться того, что они видели, не отступая. Только Джейн Остен сделала это — и Эмили Бронте. … Они писали, как пишут женщины, а не как пишут мужчины».
«Вот Джейн Остен, великая писательница, как мы все согласны, но, что касается меня, я предпочла бы не оставаться с ней наедине в комнате».
Источник: Цитируется по: Always Austen, «What Did Other Authors Say About Jane Austen?»; Cambridge University Press, «Jane Austen, Virginia Woolf and Worldly Realism»
- Эдит Уортон (1862–1937) — защита «узкого масштаба»
Цитата (оригинал):
“Austen’s delicate genius” — «flourish[ing] on the very edge of a tidal wave».
Перевод:
«Утончённый гений Остен, расцветающий на самом краю приливной волны».
Контекст: Уортон защищала Остен от упрёков в «узости» тематики, утверждая, что великолепие её искусства не зависит от масштаба изображаемого мира.
Источник: Lisa Tyler, «Modernist Jane: Austen’s Reception by Writers of the Twenties and Thirties», Persuasions No. 39 - Владимир Набоков (1899–1977) — включение в канон
Цитата (оригинал):
“Jane Austen is worth reading all through — even her fragments are remarkable.”
Перевод:
«Джейн Остен стоит читать всю — даже её фрагменты замечательны».
Контекст: Набоков включил «Мэнсфилд-парк» в свой курс лекций по литературе в Корнелльском университете (1940–1950-е), поставив Остен в один ряд с Флобером, Диккенсом, Прустом, Кафкой и Джойсом.
Источник: Vladimir Nabokov, Lectures on Literature (Harcourt, 1980)
Историко-литературный контекст
Эволюции репутации Джейн Остен:
- XIX век: Остен ценили за «правду описания» (Скотт), но упрекали в отсутствии «страсти» (Бронте). В 1870 году публикация Memoir of Jane Austen её племянником вызвала первую волну «остеномании».
- XX век: Модернисты (Вулф, Уортон) переосмыслили Остен как предшественницу психологического реализма. Набоков закрепил её академический статус.
- Ключевые исследования: Brian Southam, Jane Austen: The Critical Heritage (1968); Claire Harman, Jane’s Fame (2009); Laurence W. Mazzeno, Jane Austen: Two Centuries of Criticism (2011)
Sense and Sensibility (1811) is Jane Austen’s first published novel, released anonymously with the byline “By A Lady”
Польза для исследователей
Этот материал будет полезен для студентов, интересующихся английской литературой. Он поможет им глубже понять эпоху и культурные особенности, отражённые в романе.
Ресурсы «Государственного университета просвещения»
Подготовлено Главным библиотекарем Фундаментальной библиотеки «Государственного университета просвещения» Асфандияровой Марией
